Александр Михайлов: «Наше ремесло — очень зависимое, а я — человек свободный!» — Новости Мордовии и Саранска

Александр Михайлов: «Наше ремесло — очень зависимое, а я — человек свободный!»

Александр Михайлов не любит говорить о личной жизни, но для читателей и почитателей сделал исключение. Мы узнали от него, чем он особенно дорожит, какими принципами руководствуется и в работе, и в общественной, и в личной жизни, а главное — что и кого он любит больше всего на свете. Как оказалось, он тоже — как и многие миллионы россиян — любит фильм Владимира Меньшова «Любовь и голуби», ставший культовым, где он сыграл такую яркую и близкую людям роль. Но самый любимый фильм у Александра Яковлевича все же не этот…

«Уйти в ракушку»
— Александр Яковлевич, с каким настроением встретили свое 75-летие?
— С серьезным. Я считаю, что диалоги даже с самим собой надо вести с некими паузами — когда человек думает, о чем-то размышляет, когда погружается в свои болевые темы. Это и есть серьезный разговор. Этого не хватает сегодня. Как сказал Антон Павлович Чехов, все прекрасное — серьезно. Я старался не очень афишировать свое 75-летие. Но знаю, что от этого никуда не денешься… Если бы я не снимался в восьмидесяти картинах, а снялся бы только в «Любовь и голуби», наверное, все равно было бы все то же самое…

— К вашему юбилею на различных телеканалах показывали известные фильмы с вашим участием. А какие киноленты вы бы хотели, чтобы показали?
— Фильм «Очарованный странник» — это один из моих самых любимых фильмов, именно он, а не «Любовь и голуби» или «Мужики». И второй — «Отряд специального назначения», где я прикоснулся к судьбе великого разведчика Николая Кузнецова. Конечно, я влюблен в фильм «Любовь и голуби», это однозначно, но это другое. Эти фильмы более социальные.

Любовь и боль
— У вас в этом году еще и 50-летие творческой деятельности. Планируются ли в связи с этим какие-то встречи творческие со зрителями?
— Да. У меня есть такая программа, которая называется «Экология души». Может, это название и помпезное, но оно очень греет мою душу. Один из компонентов этой программы и даже необходимость — это зажечь свечу. Это не значит, что я буду молиться, просто мне хочется, чтобы в этом диалоге со зрителем была живая деталь — огонь. Я стою напротив этой свечи, и идет серьезный разговор, всегда. У меня однажды в Астане эта встреча длилась 3 часа 45 минут без перерыва. Но дело не во времени, а в качестве. Я говорю о том, что меня волнует. Меняются цвет знамени, слова гимна, а моя любовь к Родине — нет. Это основа моей программы. Но о политике говорить мы сегодня не будем — так же, как и о личном, семейных делах, чтобы не было копания в белье.

— Что происходит в эти три часа?
— Пою, читаю стихи. Я обожаю Игоря Талькова, исполняю его песни. Считаю его явлением особым в нашей эстраде. Это один из уникальных граждан России. У меня была только одна встреча с ним — когда он сочинял песню «Бывший подъесаул». Потом, уже после его гибели, мы подружились с Ольгой Игоревной Тальковой (мама Игоря Талькова — прим. авт.), она даже называла меня одно время сыном… Также читаю стихи поэта Кости Фролова, который живет в Крыму, и многое другое еще… Все не расскажешь во время встречи. У меня скоро будут большие гастроли по Сибири: и Томск, и Барнаул там будут, и многие другие города… Еще меня ждут с творческим вечером в Испании и в Португалии… Это такой небольшой план…

Добро по наследству
— Вы дружили с Михаилом Евдокимовым, сейчас занимаетесь его фестивалем «Земляки», который проходит в Алтайском крае. Продолжаете его дело?
— Хороший вопрос. О себе я стараюсь меньше говорить, а вот о друзьях могу говорить часами. С Михаилом Евдокимовым мы 25 лет до его кончины были духовно близки, интересно с ним было общаться. Он через такие тернии пробил нишу в эстраде и стал заниматься своей программой! Я знаю, каких трудов это ему стоило. Но свою малую родину не оставил, решал проблемы родного поселка, асфальтировал всю деревню, и по его задумке построили стадион там рядом. Он пошел в губернаторы не от того, что хотел власти, — он знал проблемы земляков и болел за свою малую родину. К нему приходили и говорили: «Ты не потерял совесть — запрягайся, за тобой пойдет весь народ!» И действительно, это один из редких случаев, когда губернатор был избран именно народом. Но что произошло, то произошло… Его потеря была для нас огромной. И на могиле Сергеича мы — я, Александр Маршал, Александр Панкратов-Черный, Женя Ловчев, Анатолий Заболоцкий, оператор Василия Шукшина — дали слово, что продолжим его фестиваль спорта и культуры. Я уже 15 лет являюсь президентом фонда Михаила Евдокимова. Стараюсь поддерживать то, что он начал.

— Вы тоже свою малую родину не забываете?
— Конечно. Стараюсь бывать там чаще. Почему я люблю свой Забайкальский край? Я приезжаю туда в свою землянку… Я очень богатый — у меня там сотка земли! А буквально в 70 метрах от меня — старинный буддийский храм, которому несколько сотен лет… Разуваюсь и босиком стою на земле. И чувствую себя так, будто заново родился.

Заказ и наказ
— Вы были режиссером только одного фильма — «Не уходи». Не хотите продолжить эту деятельность?

— В свое время великому французскому актеру Жану Габену задали вопрос: «Что лежит в основе кинематографа?» И он назвал три факта: во-первых — сценарий, во-вторых — сценарий и в-третьих — сценарий. Нет такого сценария сейчас, по которому мне бы хотелось снять фильм. Единственный сценарий, за который бы я взялся, — по уникальному произведению, практически документальному — «Бермудский треугольник» Юрия Бондаря. Мало кто знает про него. В свое время экземпляры арестовывали, а сейчас не популяризируют. Вот там — вся современная правда, начиная с расстрела Белого дома. Это единственная тема, про которую можно что-то сделать. Но сейчас не время еще… Что касается современного кинематографа, то та попса, которая сегодня забивает мозги нашей молодежи, — это катастрофа. Море трупов и крови, где процветает безнравственность, где культивируется убийство. Это ужасно!

— Именно поэтому вас давно не видно на киноэкранах? Вы принципиально не снимаетесь?
— Есть в нашей актерской профессии такая история: не мы выбираем, а нас выбирают, в отличие от режиссерской профессии. У меня есть только возможность согласиться или отказаться. На данный момент от большинства предложений я отказываюсь. Мне хочется сниматься, но тот материал, который мне подсовывают — я просто другого слова не могу подобрать, — мне это неинтересен. Ради заработка — не мое, в рекламах я принципиально не снимаюсь. Меня соблазняли три банка, я ответил фразой, которую мне когда-то сказал мой дед: «Внук, деньги приходят и уходят, а стыд остается». Вот этого я не хочу. Все проходит, но что-то остается. Я хочу честно смотреть своим зрителям в глаза. Не потому, что я такой хороший и правильный — у меня тоже есть свои тараканы, свои недостатки, пороки, и ничто человеческое мне не чуждо…

— Вы преподаете во ВГИКе. Эти принципы вы доносите до своих студентов?
— Я своим ребятам сказал так: «Если вы способны создавать сами — как режиссеры, как актеры — вы выживете. А просто идти на поводу, не имея своей позиции, своей точки зрения на то, что происходит вокруг, — вы не выживете».

Свобода пуще неволи
— Что любит Александр Михайлов? Я сейчас не про материальные ценности.
— Мне очень интересно вернуться к истокам. Я обожаю море — я без него жить не могу! И когда я вижу это водное пространство, волны, шторм — я испытываю настоящий восторг. Эти ощущения остались у меня с юности. Дело в том, что я был связан с морем. Я был учеником моториста, бороздил три моря и один океан. Когда выходил в Берингово море, в Тихий океан на судне с командой, то привязывал себя во время шторма на носу тросами. Когда судно погружалось в волну — держался за бортовые переборки, и это было такое омовение этих волн. И орал песни! И вся команда говорила: «Вот сумасшедший у нас Санёк!» Или — ночное сочетание звезд и океана… Что может быть лучше?! Это такое очарование! И я так тоскую, если не бываю год на море…

— То есть актерство — это еще не вся жизнь?
— Я понял для себя одно. Профессия моя — женская, истеричная, она зависит от всех: от гримеров, костюмеров, сценаристов, операторов, продюсеров. Но я открыл для себя еще одну способность — помимо актерства и любви к морю: я увлекаюсь, когда создаю какие-то архитектурные вещи: строю дом для себя, внутри что-то делаю… И мне это лучше и ближе: я могу ночами не спать — создавать, рисовать и фантазировать!.. Наше ремесло — очень зависимое, а я — человек свободный!

«Вечерний Саранск»